“В игре Джонни Ходжеса было что-то возвышенное, необъяснимое и абсолютно чувственное. Чувственность, так сказать, в чистом виде, освобожденная от всего телесного. Под воздействием музыки все углы комнаты округлились. Колен и Хлоя лежали теперь в центре некоей сферы. -- Что это? -- спросила Хлоя. -- The Mood to be Wooed, -- ответил Колен. -- Я это почувствовала, -- сказала Хлоя. -- А как доктор войдет в комнату такой формы?”
Book:L'écume des jours