“Силе, желавшей распороть брюхо старому миру со степью, колонией и моей семьёй, удалось изуродовать целую страну и превратить церкви в хранилища корнеплодов. Теперь эта сила губила меня самого. Я оказался готов к этому не более, чем Хейнрици, и перестал иронизировать над его религиозным запалом. Генерал трактовал происходящее как Божье наказание. Если бы я верил в Бога, то уж точно счёл бы, что у русских с ним какое-то особенное недопонимание - настолько им не везло с правителями. Причём далеко не в первый раз.” россия Book:Ночь, когда мы исчезли Source: Ночь, когда мы исчезли