Quotessence
Home / Quotes / Quote by Rodric Braithwaite

Quote by Rodric Braithwaite

“Some of my other judgements were sadly wrong. Russia has not yet lost its imperial itch. Putin's brutal invasion of Ukraine has postponed for many decades the prospect that Russia will become the modern democratic state at peace with its neighbours, which so many courageous Russians had fought so hard to create. But no people should ever be written off beyond redemption. I hang on to the golden image of the firebird which fleets through the dark forests of the Russian folklore to symbolise the hope that Russia will see better days.”

Quote by Rodric Braithwaite

Book:Russia: Myths and Realities: The History of a Country with an Unpredictable Past
Create image

Work

Russia: Myths and Realities: The History of a Country with an Unpredictable Past

Browse quotes and source details for this work. more

Author

Rodric Braithwaite

Browse famous quotes and profile details for Rodric Braithwaite. more

You May Also Like

“The Russians are fascinating, ingenious, creative, sentimental, warm-hearted, generous, obstinately courageous, endlessly tough, often devious, brutal and ruthless. Ordinary Russians firmly believe that they are warmer-hearted then others, more loyal to their friends, more willing to sacrifice themselves for the common good, more devoted to the fundamental truth of life. They give the credit to the Russian soul as broad and all embracing as the Russian land itself. Their passionate sense of Russia's greatness is paradoxically undermined by an underlying and corrosive pessimism and it is tempered by resentment that their country is insufficiently understood and respected by foreigners.”

Russian History
Book:Russia: Myths and Realities: The History of a Country with an Unpredictable Past
Create image

“Румыны, португальцы и другие спорные участники победы раздирали трупы трех павших империй. Приходили на ум знаменитые слова Бисмарка: «Румыны это не нация, а профессия».”

HistoryRussian History
Book:Великий князь Александр Михайлович: Воспоминания. Мемуары.
Create image

“— Однако вы мне еще не сказали о том, что предполагает французское правительство предпринять в отношении большевиков? — Это очень просто, — продолжал молодой дипломат, пожимая плечами. — Большевизм — это болезнь побежденных наций. Господин Клемансо подверг русскую проблему всестороннему изучению. Самой разумной мерой было бы объявление блокады советскому правительству. — Чего? — Блокады, санитарного кордона, как его называет г-н Клемансо. Подобная блокада парализовала Германию во время войны. Советское Правительство не сможет ни ввозить, ни вывозить. Вокруг России будет воздвигнуто как бы колоссальное проволочное заграждение. Через короткое время большевики начнут задыхаться, сдадутся, и законное правительство будет восстановлено.”

HistoryRussian History
Book:Великий князь Александр Михайлович: Воспоминания. Мемуары.
Create image

“Но затем произошло что-то странное. Вместо того, чтобы следовать советам своих экспертов, главы союзных государств повели политику, которая заставила русских офицеров и солдат симпатизировать Троцкому. Англичане появились в Баку и создали независимое государство Азербайджан с целью овладения русской нефтью. Батуми стал «свободным городом» под английским протекторатом с гражданским губернатором, который наблюдал за доставкой нефти в Англию. Миролюбивые итальянцы появились почему-то в Тифлисе и помогли образовать самостоятельную Грузию в южной части Кавказа, которая была известна своими марганцевыми месторождениями. Французы заняли Одессу, главный пункт южнорусского экспорта, Примерно в то же время небольшой контингент американцев и японцев высадился во Владивостоке, а британские корабли бросили якорь в Ревеле на Балтийском море, объявив о создании независимых государств Латвии и Эстонии, в тылу армии генерала Юденича. Всего же целых девять независимых государств было организовано союзниками весной 1919 года на территории России, да еще румыны оккупировали русскую Бессарабию задолго до соответствующего решения мирной конференции. Когда необходимое вооружение — пушки, танки и самолеты — было готово к отправке, оно было отправлено в Польшу, и армия Пилсудского вторглась в Россию и захватила Киев и Смоленск. Вершители европейских судеб, по-видимому, восхищались собственною изобретательностью: они надеялись одним ударом уничтожить и большевиков, и возможность возрождения сильной России. Положение вождей белого движения стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что не замечают интриг союзников, они призывали своих босоногих добровольцев к священной борьбе против Советов, с другой стороны, на страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи, апеллируя к трудящимся всего мира.”

HistoryRussian History
Book:Великий князь Александр Михайлович: Воспоминания. Мемуары.
Create image

“— Вы, должно быть, шутите, — воскликнул мой сосед справа, известный бруклинский раввин. — Не хотите же вы и впрямь сравнивать нескончаемые гонения на наш народ в царской России с полной свободой и равенством, которые мы имеем в Соединенных Штатах? — Свобода и равенство! — повторил я медленно и задумался, зачем столь образованному человеку умышленно не видеть правды. — А скажите мне честно, вы когда-нибудь слышали, чтобы хотя бы один домовладелец в той безжалостной царской России отказался пустить на постой еврея? — Вы ссылаетесь на то, что имеет место исключительно в этой снобистской части Манхэттена, — сказал он, немного вспыхнув. — Нельзя винить весь народ за невежество и тупость горстки домовладельцев. — Нельзя, — согласился я, — да я и не собираюсь. Но что вы скажете о так называемых элитных колледжах Америки? О Гарварде, Принстоне, Йеле и многих других, и на восточном, и на западном побережье? Вы хотите сказать, что ваши юноши могут поступить в эти колледжи на равных правах с неевреями? А ваши клубы для избранных? Вы сможете меня убедить, что не существует барьеров, закрывающих людям вашего племени путь по меньшей мере в десяток клубов в Нью-Йорке, Филадельфии, Бостоне и Сан-Франциско? Я говорю об этих четырех мегаполисах только потому, что знаю их лучше, а не потому, что в других больших и малых городах положение иное. — Ну что ж, пусть так, — сказал он примирительно, взглянув на остальных присутствующих. — Но эти колледжи и клубы поступают так не из-за антисемитизма. Просто, зная присущие нашему народу упорство и предприимчивость, там боятся, что полное отсутствие ограничений может создать большие трудности для нееврейских кандидатов. Мне стоило расхохотаться. Он невольно повторил излюбленный аргумент главарей антисемитизма в России.”

HistoryRussian History
Author:Александр Михайлович Романов
Create image

“Еще более жаркие дебаты ожидали меня в Клубе Армии и Флота. Его руководство считало само собой разумеющимся, что я буду проклинать Советскую Россию и предскажу неминуемый крах пятилетнему плану. От этого я отказался. Ничто не претит мне больше, нежели тот спектакль, когда русский изгнанник дает жажде возмездия за­глушить свою национальную гордость. В беседе с членами Клуба Армии и Флота я дал понять, что я прежде всего русский и лишь потом великий князь. Я, как мог, описал им неограниченные ресурсы России и сказал, что не сомневаюсь в успешном выполнении пятилетки. — На это может уйти, — добавил я, — еще год-другой, но если говорить о будущем, то этот план не просто будет выполнен — за ним должен последовать новый план, возможно, десятилетний или даже пятнадцатилетний. Россия больше никогда не опустится до положения мирового отстойника. Ни один царь никогда не смог бы претворить в жизнь столь грандиозную программу, потому что его действия сковывали слишком многие принципы, дипломатические и прочие. Нынешние правители России — реалисты. Они беспринципны — в том смысле, в каком был беспринципен Петр Великий. Они так же беспринципны, как ваши железнодорожные короли полвека назад или ваши банкиры сегодня, с той единственной разницей, что в их случае мы имеем дело с большей человеческой честностью и бескорыстием. Так получилось, что за столом председателя, прямо рядом со мной, сидел генерал ***, потомок знаменитого железнодорожного магната и член советов правления полсотни корпораций. Когда под звуки весьма нерешительных аплодисментов я закончил, наши глаза встретились. — Странно слышать такие речи от человека, чьих братьев расстреляли большевики, — сказал он с нескрываемым отвращением. — Вы совершенно правы, генерал, — ответил я, — но, в конце концов, мы, Романовы, вообще странная семья. Величайший из нас убил собственного сына за то, что тот попытался вмешаться в выполнение его «пятилетнего плана». Какое-то мгновение он молчал, затем попытался уйти от темы: — Но что бы вы нам посоветовали предпринять, чтобы оградить себя от этой опасности? — Честно говоря, не знаю, — сказал я. — Да и потом, генерал, это взгляд с вашей колокольни. Я русский, разве не видите. Что же до остальных членов Клуба Армии и Флота, то я должен честно признать, что, когда первое потрясение прошло, они обступили меня, жали руку и хвалили за «искренность» и «мужество». — Знаете, что вы сегодня натворили? — спросил президент клуба, когда я собрался уходить. — Вы сделали из меня почти что большевика. — А что же тогда говорить обо мне? — откликнулся я. — С собой я сотворил нечто похуже. Я отказался от своих прав на несуществующий российский престол.”

HistoryRussian History
Book:Великий князь Александр Михайлович: Воспоминания. Мемуары.
Create image

“در اینجا، او کاترین را از اینکه غرق تجمل و خوشگذرانی شده سرزنش می کند و می گوید:(( شما دیگر جز به زر و زیور و آرایش نمی اندیشید. به طبیعت اصیل خود برگردید. نبوغ شما برای کارهای بزرگ زاده شده در حالی که شما آن را در این بچه بازی ها تلف می کنید. شرط می بندم که از وقتی که وارد روسیه شده اید کتابی به دست نگرفته اید!)) و از او قول می گیرد که هر چه زودتر کتاب های: زندگی سیسرون،پلوتارک و ملاحظاتی درباره ی علل عظمت و سقوط رومی ها اثر منتسکیو را مطالعه کند.”

LiteratureHistoryBiographyادبیاتRussian Historyتاریخزندگی نامهتاریخ اروپاEurope History
Book:Catherine the Great
Create image

“هر چه زندگی سیاسی اش جذاب تر می شود، کاترین نیاز بیشتری احساس می کند به اینکه گاه به گاه از آن فرار کند تا با چند دوست صمیمی و نزدیک خود را در میان دیوارهایی بیابد که پوشیده از زیبایی شکل ها و رنگ هاست. قطعا ذوق هنری اون چندان قابل اعتماد نیست- خودش نیز بدان معترف است- اما همه ی سلاطین بزرگ که او تحسینشان می کند، لویی چهاردهم در رأس آنها کم و بیش، کلکسیونر بوده اند. وانگهی، او دوست دارد آثار هنری را به دست بیاورد، جمع کند و مالک شود و می گوید:(( این عشق به هنر نیست، حرص است. من دوست دار هنر نیستم، من آزمندم.))”

LiteratureHistoryBiographyادبیاتEuropean HistoryRussian Historyتاریخزندگی نامهتاریخ اروپا
Book:Catherine the Great
Create image

“هر وقت پیاده به کلیسا و یا به سنا می رود، عده ی درخواست کنندگان در مسیرش چنان افزایش می یابد که روزی اون در میان دیواری زنده محصور می شود. پلیس می خواهد با شلاق مداخله کند ولی امپراتریس بازوانش را می گشاید تا از ملتش حمایت کند. این حرکت نمادین جمعیت را به گریه می اندازد.”

LiteratureHistoryBiographyادبیاتEuropean HistoryRussian Historyتاریخزندگی نامهتاریخ اروپا
Book:Catherine the Great
Create image