Quotessence
Home / Quotes / Quote by Mitch Albom

Quote by Mitch Albom

“I used to think I knew everything. I was a "smart person" who "got things done," and because of that, the higher I climbed, the more I could look down and scoff at what seemed silly or simple, even religion. But I realized something as I drove home that night: that I am neither better nor smarter, only luckier. And I should be ashamed of thinking I knew everything, because you can know the whole world and still feel lost in it. So many people are in pain-no matter how smart or accomplished-they cry, they yearn, they hurt.But instead of looking down on things, they look up, which is where I should have been looking, too. Because when the world quiets to the sound of your own breathing, we all want the same things:comfort, love, and a peaceful heart.”

Quote by Mitch Albom

Book:Have a Little Faith: A True Story
Create image

Work

Have a Little Faith: A True Story

This book explores the author's personal journey as he is asked by his childhood rabbi to deliver a eulogy for him. Through conversations with the rabbi and a Christian pastor, the narrative examines themes of faith, doubt, and the meaning of a life well-lived. It is a non-fiction account that delves into the common threads of belief and humanity across different religious traditions. more

Author

Mitch Albom
Mitch Albom

Mitch Albom, born on May 23, 1958, is a renowned American author known for his profound exploration of themes such as life, faith, and love. His works, including 'Tuesdays with Morrie' and 'For One More Day', are celebrated for their emotional depth and rich character development. more

You May Also Like

“Mr. Tulliver did not willingly write a letter, and found the relation between spoken and written language, briefly known as spelling, one of the most puzzling things in this puzzling world. Nevertheless, like all fervid writing, the task was done in less time than usual, and if the spelling differed from Mrs. Glegg's,- why, she belonged, like himself, to a generation with whom spelling was a matter of private judgment.”

WritingLettersSpelling
Author:George Eliot
Create image

“Спрятавшись за мусорными баками на задворках какой-то пиццерии, я совершил непозволительный поступок. Чтобы не так остро ощущать свое одиночество, я открыл рюкзак, единственное, что у меня осталось, потом уселся на асфальт скрестив ноги и достал из-под грязного белья материнские письма, те самые, что отказывался вскрывать на протяжении месяцев. Я их распечатал. Что могла мне сказать мать, от которой я сбежал без всяких объяснений, бросив ее однажды утром в отдаленном предместье, оставив ей лишь фальшивый адрес в Токио? Да и как могла она, не знавшая грамоты, написать мне?! Выгнанная еще в детстве из школы, не знакомая с каллиграфией, не умевшая ни читать, ни излагать письменно свои мысли, к кому она могла обратиться за помощью? К какой-нибудь соседке? Или к незнакомому человеку? Получается, что до меня кто-то уже слышал ее послания. Это одна из причин, чтобы по-прежнему игнорировать их… Мать всегда говорила прежде с другими, а уж затем со мной, всегда обращала внимание на других, обделяя меня. Да, относительно нее я всегда был убежден лишь в одном: обо мне она думала в последнюю очередь. Что же это были за послания? В первом конверте был чистый лист. Я вертел его перед глазами, то поднося ближе, то отстраняя; затем, разглядывая его на свет, я обнаружил круглое пятно, смягчавшее фактуру бумаги, оттенявшее ее цвет. Я понял, что это была слеза: мать оплакивала мой уход. Во втором листка не было. В углу конверта, в складке, затерялся клочок бледно-желтой пряжи, ниточка пушистого нежного мохера, — из него она вязала мне в детстве одежки. Это означало: обнимаю тебя. В третьем не было ничего. Я долго тряс конверт, стремясь отыскать ускользающую деталь. Наконец, разорвав конверт, обнаружил с внутренней стороны красный отпечаток губ, прошептавших: «Целую тебя». С четвертым письмом оказалось просто: в него был вложен серый камешек, треугольная округлая галька, пересылка обошлась дорого, о чем свидетельствовало обилие штемпелей. Мать признавалась мне: «На сердце у меня тяжело». Пятое послание добавило проблем: внутри лежало перо. Я решил, что она сказала: «Пиши мне», потом заметил, что это голубиное перо, я узнал его по окраске — цвета слоновой кости, пепельное по контуру, оно отсвечивало радужным блеском; таким образом, послание приобретало два новых смысла: или «Где ты?», или же «Вернись», поскольку известно, что почтовый голубь должен возвращаться домой. Может, во втором случае это была просьба о помощи? Шестое послание как будто подтверждало это: в пакете был старый собачий ошейник со сломанной пряжкой. Мама успокаивала меня: «Ты свободен».”

CommunicationBuddhismLettersMothers
Book:Le Sumo qui ne pouvait pas grossir
Create image

“Elizabeth had been a good deal disappointed in not finding a letter from Jane on their first arrival at Lambton; and this disappointment had been renewed on each of the mornings that had now been spent there; but on the third her repining was over, and her sister justified, by the receipt of two letters from her at once, on one of which was marked that it had been missent elsewhere. Elizabeth was not surprised at it, as Jane had written the direction remarkably ill.”

LettersLetter Writting
Author:Jane Austen
Create image

“Apesar de eu não saber ler, distinguia bem entre as letras hebraicas, impressas no lado esquerdo do devocionário, e as alemãs, no lado direito. As hebraicas agradavam-me mais: vistosas, arredondadas, levavam, por cima e por baixo, pontinhos e tracinhos, dançavam, por assim dizer, livremente no espaço, enquanto as alemãs, impressas a duas colunas, eram magrinhas, hirtas, bem comportadas. O lado das letras hebraicas fazia pensar uma cabeça endiabrada, cheia de caracóis; o outro, das letras alemãs, na cabeça bem penteada duma senhora idosa, com monótona risca ao meio.”

ChildhoodHairLettersMemoryGermanyBiographyHebrewJewishKatrinaGermanIlse Losa
Book:O Mundo Em Que Vivi
Create image